Главная Контакты В избранное
  • «    Июль 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     
    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
    31
     

    Не забудьте подписаться на нас!

    Введите ваш email адрес:






  •  (голосов: 2)

    Взлёты и падения Николая I

     Опубликовано: 21-04-2010, 09:35  Комментариев: (0)
    Взлёты и падения Николая IПравление Николая I обычно принято называть периодом мрачной реакции и безнадежного застоя, периодом деспотизма, казарменного порядка и кладбищенской тишины, а отсюда и оценка самого царя как душителя революций, тюремщика декабристов, жандарма Европы, неисправимого солдафона, «исчадия мундирного просвещения», «удава, тридцать лет душившего Россию». Но здесь надо разобраться.

    Отправной точкой правления Николая I стало 14 декабря 1825 года – день, когда произошло восстание декабристов. Он стал не только испытанием характера нового императора, но и оказал существенное влияние на последующее формирование его мыслей и действий. После смерти императора Александра I 19 ноября 1825 года возникла ситуация так называемого междуцарствия. Император умер бездетным, и наследовать трон должен был его средний брат Константин. Но еще в 1823 году Александр подписал тайный манифест, назначавший наследником младшего брата Николая. Кроме Александра, Константина и их матери, об этом знали всего три человека: митрополит Филарет, А. А. Аракчеев и А. Н. Голицын. Сам же Николай вплоть до кончины брата об этом не подозревал, поэтому после его смерти присягнул находившемуся в Варшаве Константину. С этого, по словам В. А. Жуковского, началась трехнедельная «борьба не за власть, а за пожертвование чести и долгу троном». Только 14 декабря, когда Константин подтвердил свой отказ от престола, Николай издал манифест о своем воцарении. Однако к этому времени заговорщики из тайных обществ начали распространять в армии слухи, будто Николай намерен узурпировать права Константина.

    Утором 14 декабря Николай ознакомил с завещанием Александра I и с документами об отречении Константина гвардейских генералов и полковников и зачитал манифест о своем восшествии на престол. Все единодушно признали его законным монархом и обязались привести войска к присяге. Уже присягнули Сенат и Синод, но в Московском полку подбиваемые заговорщиками солдаты отказались принести присягу. Произошли даже вооруженные стычки, и полк вышел на Сенатскую площадь, где к нему присоединились часть солдат из лейб-гвардии Гренадерского полка и гвардейский экипаж. Мятеж разгорался. «Сегодня вечером, – говорил Николай I А. X. Бенкендорфу, – может быть, нас обоих не будет на свете, но, по крайней мере, мы умрем, исполнив наш долг». На всякий случай он приказал подготовить экипажи, чтобы увезти в Царское село мать, жену и детей. «Неизвестно, что ожидает нас, – обратился Николай к жене. – Обещай мне проявить мужество и, если придется умереть, умереть с честью».

    Желая предотвратить кровопролитие, Николай I с небольшой свитой двинулся к бунтующим. По нему дали залп. Не помогли увещевания ни митрополита Серафима, ни великого князя Михаила. А выстрел декабриста П. Г. Каховского в спину петербургскому генерал-губернатору внес полную ясность: переговорные пути исчерпаны, без картечи не обойтись. «Я император, – позже писал Николай брату, – но какой ценою. Боже мой! Ценою крови моих подданных». Но, если исходить из того, что на самом деле хотели сотворить декабристы с народом и государством, Николай I был прав в решимости быстро подавить бунт. «Я видел, – вспоминал он, – что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверно все или, пощадив себя, жертвовать решительно государством». Поначалу у него была мысль – всех простить. Но когда на следствии выяснилось, что выступление декабристов не случайная вспышка, а плод длительного заговора, поставившего своей задачей в первую очередь цареубийство и изменение образа правления, личные порывы отошли на второй план. Последовал суд и наказание по всей строгости закона: 5 человек казнено, 120 отправлено на каторгу. Но ведь и все!

    Что бы там ни писали или ни говорили о Николае I, он, как личность, гораздо привлекательнее его «друзей 14-го числа». Ведь некоторые из них (Рылеев и Трубецкой), подбив людей на выступление, сами на площадь не пришли; они собирались уничтожить всю царскую семью, включая женщин и детей. Ведь это у них возникла идея в случае неудачи поджечь столицу и отступать к Москве. Ведь это они собирались (Пестель) установить десятилетнюю диктатуру, отвлечь народ завоевательными войнами, завести 113 тысяч жандармов, что было в 130 раз больше, чем при Николае I.

    По характеру император был довольно великодушным человеком и умел прощать, не придавая значения личным обидам и полагая, что должен быть выше этого. Мог, например, перед всем полком попросить прощения у несправедливо обиженного им офицера, и теперь, с учетом осознания заговорщиками своей вины и полного раскаяния большинства из них, мог бы продемонстрировать «милость к падшим». Мог. Но не сделал этого, хотя участь большинства декабристов и их семей была смягчена насколько возможно. Например, жена Рылеева получила денежное вспомоществование в 2 тысячи рублей, а брату Павла Пестеля Александру была установлена пожизненная пенсия в 3 тысячи рублей в год, и он был определен в кавалергардский полк. Даже дети декабристов, рожденные в Сибири, при согласии родителей определялись в лучшие учебные заведения на казенный счет. Уместно привести высказывание графа Д. А. Толстого: «Что сделал бы великий государь для своего народа, если бы на первом шагу своего царствования он не встретился с 14 декабря 1825 года, – неизвестно, но это печальное событие должно было иметь на него огромное влияние. Ему, по-видимому, следует приписать то нерасположение ко всякому либерализму, которое постоянно замечалось в распоряжениях императора Николая…». И это хорошо иллюстрируют слова самого царя: «Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока Божиею милостью я буду императором». Со времени 14 декабря 1825 года Николай I отмечал эту дату ежегодно, считая ее днем своего истинного восшествия на престол.

    Что отмечали многие в императоре – это стремление к порядку и законности. «Странная моя судьба, – писал Николай I в одном из писем, – мне говорят, что я один из самых могущественных государей в мире, и надо бы сказать, что все, т. е. все, что позволительно, должно бы быть для меня возможным, что я, стало быть, мог бы по усмотрению делать то, что мне хочется. На деле, однако, именно для меня справедливо обратное. А если меня спросят о причине этой аномалии, есть только один ответ: долг! Да, это не пустое слово для того, кто с юности приучен понимать его, как я. Это слово имеет священный смысл, перед которым отступает всякое личное побуждение, все должно умолкнуть перед этим одним чувством и уступать ему, пока не исчезнешь в могиле. Таков мой лозунг. Он жесткий, признаюсь, мне под ним мучительнее, чем могу выразить, но я создан, чтобы мучиться». Эта жертвенность во имя долга достойна уважения, и хорошо сказал французский политический деятель А. Ламартин: «Нельзя не уважать монарха, который ничего не требовал для себя и сражался только за принципы».

    Фрейлина А. Ф. Тютчева пишет о Николае I: «Он обладал неотразимым обаянием, умел очаровывать людей… Крайне неприхотливый в быту, уже будучи императором, спал на жесткой походной кровати, укрываясь обычной шинелью, соблюдал умеренность в еде, предпочитая простую пищу, и почти не употреблял спиртного. Ратовал за дисциплину, но и сам прежде всего был дисциплинирован. Порядок, четкость, организованность, предельную ясность в действиях – вот чего он требовал от себя и от других. Работал по 18 часов в сутки».

    С большим вниманием отнесся Николай I к критике декабристами существовавших до него порядков, стремясь уяснить для себя возможное положительное начало в их планах. Он тогда приблизил к себе двух самых видных инициаторов и проводников либеральных начинаний Александра I – М. М. Сперанского и В. П. Кочубея, уже давно отошедших от прежних конституционных взглядов, которые должны были возглавить работу по созданию свода законов и проведению реформы государственного управления. «Я отмечал и всегда отмечать буду, – говорил император,– тех, кто хочет справедливых требований и желает, чтобы они исходили от законной власти…» Он пригласил к работе и Н. С. Мордвинова, чьи взгляды ранее привлекали внимание декабристов, да и потом зачастую расходились с решениями правительства. Мордвинова царь возвел в графское достоинство и наградил орденом Андрея Первозванного.

    Но вообще-то люди самостоятельно мыслящие раздражали Николая I. Он часто признавал, что предпочитает не умных, а послушных исполнителей. Отсюда вытекали его постоянные затруднения в кадровой политике и выборе достойных сотрудников. Тем не менее, работа Сперанского по кодификации законов успешно завершилась изданием Свода законов. Хуже было с решением вопроса по облегчению положения крестьян. Правда, в рамках правительственной опеки запрещалось продавать крепостных на публичных торгах с раздроблением семей, дарить их, отдавать на заводы или ссылать в Сибирь по своему усмотрению. Помещики получили право отпускать дворовых по обоюдному согласию на волю, и те даже могли приобретать недвижимость. При продаже имений крестьяне получили право на свободу. Все это подготовило почву для реформ Александра II, но привело к новым видам взяточничества и произвола по отношению к крестьянам со стороны чиновников.

    Большое внимание уделялось вопросам образования и воспитания. Своего сына-первенца Александра Николай I воспитывал по-спартански и заявлял: «Я хочу воспитать в моем сыне человека, прежде чем сделать из него государя». Воспитателем у него был поэт В. А. Жуковский, преподавателями лучшие специалисты страны: К. И. Арсеньев, А. Плетнев и др. Праву Александра I обучал М. М. Сперанский, который и убеждал наследника: «Всякое право, а, следовательно, и право самодержавия, потому есть право, что оно основано на правде. Там, где кончается правда и начинается неправда, кончается право и начинается самовластие». Такие же взгляды разделял и Николай I. О соединении интеллектуального и нравственного воспитания размышлял и А. С. Пушкин, составивший по просьбе царя записку «О народном воспитании». К этому времени поэт уже полностью отошел от взглядов декабристов. А пример служения долгу Николай I подавал сам. Во время эпидемии холеры в Москве царь отправился туда. Императрица привела к нему детей, пытаясь удержать его от поездки. «Уведи их, – сказал император, – в Москве сейчас страдают тысячи моих детей». В течение 10 дней царь посещал холерные бараки, приказывал устраивать новые больницы, приюты, оказывал денежную и продовольственную помощь беднякам.

    Если по отношению к революционным идеям Николай I вел изоляционистскую политику, то материальные изобретения Запада привлекали его пристальное внимание, и он любил повторять: «Мы – инженеры». Появляются новые фабрики, прокладываются железные и шоссейные дороги, объем промышленного производства удваивается, стабилизируются финансы. Количество неимущих в европейской России не превышало одного процента, в то время как в европейских странах колебалось от трех до двадцати процентов. Большое внимание уделялось и естественным наукам. По повелению Николая I были оборудованы обсерватории в Казани, Киеве, близ Петербурга; возникали различные научные общества. Особое внимание император уделял археографической комиссии, которая занималась изучением памятников старины, разбором и изданием древних актов. При нем появились многие учебные заведения, в том числе и Киевский университет, Петербургский технологический институт, Техническое училище, военная и морская академии, 11 кадетских корпусов, высшее училище правоведения и ряд других.

    Интересно, что по желанию Николая I при строительстве храмов, волостных управлений, школ и т.д. предписывалось использовать каноны древнерусского зодчества. Не меньший интерес представляет тот факт, что именно в «мрачное» 30-летнее правление Николая I произошел невиданный всплеск русской науки и культуры. Какие имена! Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Жуковский, Тютчев, Кольцов, Одоевский, Погодин, Грановский, Брюллов, Кипренский, Тропинин, Венецианов, Бове, Монферан, Тон, Росси, Глинка, Верстовский, Даргомыжский, Лобачевский, Якоби, Струве, Щепкин, Мочалов, Каратыгин и другие блестящие таланты. Многих из них царь поддерживал материально. Появлялись новые журналы, устраивались университетские публичные чтения, развернули свою деятельность литературные кружки и салоны, где обсуждались любые политические, литературные, философские вопросы. Царь лично взял под защиту А. С. Пушкина, запрещая Ф. В. Булгарину печатать в «Северной пчеле» любую критику, и предложил поэту написать новые сказки, поскольку считает старые высокоморальными. Но… Почему же николаевская эпоха обычно описывается столь мрачными тонами?

    Известно – благими намерениями дорога в ад выстелена. Строя, как ему казалось, идеальное государство, Николай I по сути превращал страну в огромную казарму, внедряя в сознание людей только одно – послушание при помощи палочной дисциплины. И вот уже сократился прием студентов в университеты, за самой цензурой установился контроль, расширились права жандармов. Запрещались сочинения Платона, Эсхила, Тацита; подвергались цензуре Кантемир, Державин, Крылов; целые исторические периоды исключались из рассмотрения.

    В период обострения революционного движения в Европе Николай I оставался верным союзническому долгу. Исходя из решений Венского конгресса, он помог подавить революционное движение в Венгрии. В знак «благодарности» Австрия объединилась с Англией и Францией, которые стремились при первой же возможности ослабить Россию. Следовало прислушаться к предупреждению члена английского парламента Т. Аттвуда в отношении России: «… Пройдет немного времени… и эти варвары научатся пользоваться мечом, штыком и мушкетом почти с тем же искусством, что и цивилизованные люди». Отсюда вывод – как можно скорее объявить войну России.

    Но не проигрыш в Крымской войне был самым страшным поражением Николая I. Бывали поражения и похуже. Самую главную войну император проиграл своим чиновникам. Их число при нем возросло с 16 до 74 тысяч. Бюрократия стала самостоятельной, действующей по своим законам силой, способной торпедировать любые попытки преобразований, что ослабляло государство. А о взяточничестве и говорить не приходилось. Так что расцвет всего в николаевскую эпоху стал лишь иллюзией процветания страны. Император все это понимал. «К несчастию, – признавался он, – более чем часто бываешь вынужден пользоваться услугами людей, которых не уважаешь…» Уже к 1845 году многие отмечали подавленность самодержца. «Я работаю, чтобы оглушить себя», – писал он королю Пруссии Фридриху-Вильгельму. А чего стоит такое признание: «Вот уже скоро 20 лет я сижу на этом прекрасном местечке. Часто случаются такие дни, что, смотря на небо, говорю: зачем я не там? Я так устал».

    В конце января 1855 года Николай I заболел острым бронхитом, но продолжал работать. В результате началось воспаление легких, и 18 февраля 1855 года его не стало. Перед смертью он сказал сыну Александру: «Мне хотелось, приняв на себя все трудное, все тяжкое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе. Теперь иду молиться за Россию и за вас…».





    Понравилась статья?
    Не жадничай – поделись ею со своими знакомыми и друзьями!

    html-cсылка:

    BB-cсылка:

    Прямая ссылка:

    Этот материал также можно обсудить и на форуме

    Информация

    Неавторизованные пользователи не могут оставлять комментарии к данной статье. Для того чтобы оставить коментарий войдите на сайт как зарегестрированный пользователь, или зарегестрируйтесь.