Главная Контакты В избранное
  • «    Январь 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
    31
     

    Не забудьте подписаться на нас!

    Введите ваш email адрес:






  •  (голосов: 11)

    INQUISITIO (Инквизиция)

     Опубликовано: 11-01-2010, 15:16  Комментариев: (0)

    Доносы

    Печальная слава, сопутствовавшая инквизиции, создавала среди населения атмосферу страха, террора и неуверенности, порождавшую волну доносов, подавляющее большинство которых было основано на вымыслах или нелепых и смехотворных подозрениях. Люди спешили "исповедаться" перед инквизитором в надежде в первую очередь оградить самих себя от обвинений в ереси. Многие использовали эту оказию для мести, сведения счетов со своими противниками, конкурентами, соперниками. Особенно старались доносчики, действовавшие из корыстных побуждений, в надежде получить за выдачу еретиков часть их состояния. Немало поступало и анонимных доносов, которые также учитывались инквизитором.

    Инквизиция делила доносчиков на две категории: на тех, кто выдвигал конкретные обвинения в ереси, и тех, кто указывал на подозреваемых в ереси. Разница между этими двумя видами доноса заключалась в том, что первые были обязаны доказать обвинение, в противном случае им угрожало как лжесвидетелям наказание; вторым это не угрожало, ибо они, выполняя свой долг правоверных сынов церкви, сообщали всего лишь свои подозрения, не вдаваясь в их оценку. О последнем заботилась инквизиция, решая, заводить ли дело на основе таких подозрений или оставить их временно без последствий. Поощряемые инквизиторами доносчики составляли списки из сотен и тысяч обвиняемых. Трибуналы инквизиции привлекали к ответственности далеко не всех из них, а лишь то количество, с которым могла справиться их техника пыток и казней, а также соответствующее пропускной способности тюрем. Известно, например, что некто Труа-Эшель в 1576 г. заявил инквизиции, что он может сообщить ей имена 300 тыс. колдунов и ведьм. Полностью использовать благочестивое рвение доносчика инквизиция не смогла.

    Следствие

    Благодаря тому, что колдовство было настолько серьезным, настолько и трудно доказуемым, в 1468 г. оно было объявлено crimen excepta, чрезвычайным преступлением, предусматривавшим чрезвычайные меры судопроизводства и пресечения.

    Любого слуха было достаточно для возбуждения дела. Теоретически это означало показания нескольких достойных людей, на практике же это были сплетни или наговоры сделанные под пыткой. Обвиняемый считается виновным до тех пор, пока он не докажет своей невиновности. Имена доносчиков и свидетелей от него скрывались. В 1254 году папа Иннокентий IV даровал обвинителям анонимность. Судебное заседание было тайным.

    Перед началом следствия обвиняемому предлагали составить список его личных врагов, которые могли бы из соображений мести дать против него ложные показания. Если среди названных имен значилось имя доносчика или свидетеля, то их показания теряли силу. Но со временем право отвода было обставлено столькими рогатками, что воспользоваться им обвиняемому практически не представлялось возможности.

    Во внимание принимались только показания, неблагоприятные для обвиняемых. Все свидетели были по существу свидетелями обвинения. Свидетельствующего в пользу обвиняемого могли обвинить в потворстве и сочувствии ереси или признать сообщником. Не принималась во внимание прежняя хорошая репутация как гражданина или христианина. Личности, которым запрещалось выступать в других делах, допускались к участию в следствии против еретиков: это были осужденные за лжесвидетельство, личности, лишенные всяких прав, малолетние дети, отлученные (в том числе осужденные за еретичество). В случае отказа доносчика в пользу обвиняемого от своих показаний, то его наказывали за лжесвидетельство, однако его заявление оставалось в силе. Тем не менее, согласно утверждениям инквизитора Николаса Эймерика (1360 г.), если в отказе содержались какие-либо дополнительные свидетельства, изобличавшие обвиняемого, то суд мог принять в качестве свидетельства и их.

    Обвиняемому не разрешалось держать никаких советов. Очень редко, если инквизиторы заседали в епископальном суде, ему разрешали пользоваться услугами адвоката, назначаемого судом, но адвокату приходилось опасаться, ибо за слишком хорошую защиту обвиняемого его также могли обвинить в покровительстве еретику. В конце концов в XVII веке устранили даже подобную видимость защиты. Решение судов по делам ереси и ведовства были безапелляционны, на них не могли приноситься жалобы в вышестоящие инстанции.

    Таким образом, если уж человек был обвинен инквизицией, то это означало, что жертва становилась на дорожку, неизбежно ведущую ее к верной смерти. Как писал Герман Лоэр, судебный чиновник из Рейнбаха, ок. 1650 г.: "Попасть в руки судьи по делам ведьм означает, что обвиняемому прийдется бороться за свою жизнь со львами, медведями и волками, не имея никакой защиты, поскольку он лишен любого оружия".

    Целью следствия было не проверка доноса, а добыча признания обвиняемого в инкримируемом ему преступлении, его раскаяние и примирение с церковью. Признание обвиняемого считалось необходимым основанием для казни, даже при наличии любых других показаний и доказательств. Кроме того, каждый подсудимый должен был придумать или назвать имена сообщников или тех, кого он также подозревает в ереси, часто имена "сообщников" подсказывались ему судьями или палачами. Это было необходимо, чтобы обеспечить постоянный приток подозреваемых, чтобы суды могли продолжать функционировать и приносить доход. Поэтому обвиняемого обрабатывали до тех пор, пока не получали желаемых результатов, либо пока он не умирал под пытками.

    Современник и противник "охоты на ведьм" Фридрих фон Шпее сообщает: "Если ведьма делает признание под воздействием боли, она не только не может помочь себе, но вынуждена обвинять и других, которых она даже не знает, чьи имена вложены ей в уста следователями, либо сообщены палачами, либо она сама слышала о них как о подозреваемых и обвиняемых. Те же в свою очередь вынуждены были обвинить других, те - еще кого-то и так все это продолжается. Теперь, во имя Господа, я хотел бы знать: если та, что призналась, и та, что не призналась, в равной степени обречены на смерть, то кто же, будь он хоть трижды невиновен, сможет избежать наказания?"

    "Если обвиняемая вела дурной образ жизни, то, разумеется, это доказательство ее связи с дьяволом; если же она была благочестива и вела себя примерно, то ясно, что она притворялась, дабы своим благочестием отвлечь от себя подозрение в связи с дьяволом и в ночных путешествиях на шабаш. Затем, как она держит себя на допросе. Если она обнаруживает страх, то ясно, что она виновна: совесть ее выдает. Если же она, уверенная в своей невиновности, держит себя спокойно, то нет сомнений, что она виновна, ибо, по мнению судей, ведьмам свойственно лгать с наглым спокойствием. Если она защищается и оправдывается против возводимых на нее обвинений, это тоже свидетельствует о ее виновности; если же в страхе и отчаянии от чудовищности возводимых на нее поклепов она падает духом и молчит, это уже прямое доказательство ее преступности... Если несчастная женщина на пытке от нестерпимых мук дико вращает глазами, для судей это значит, что она ищет глазами своего дьявола; если же она с неподвижными глазами остается напряженной, это значит, что она ищет своего дьявола и смотрит на него, Если она находит в себе силу переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает и что ее необходимо терзать еще сильней. Если она не выдерживает и под пыткой испускает дух, это значит, что дьявол ее умертвил, дабы она не сделала признаний и не открыла тайны". (он же)

    Допрос

    Инквизитор тщательно готовился к допросу арестованного. Он предварительно знакомился с его биографией, выискивал в ней места, ухватившись за которые он мог бы сломить свою жертву, заставить ее беспрекословно повиноваться своей воле.

    При допросе инквизитор избегал выдвигать конкретные обвинения, ибо не без основания опасался, что его жертва будет готова дать любые требуемые от нее показания, чтобы поскорей избавиться от своего мучителя. Инквизитор задавал десятки самых разнообразных и часто не имеющих к делу никакого отношения вопросов с целью сбить с толку допрашиваемого, заставить его впасть в противоречия, наговорить с перепугу нелепостей, признать за собой мелкие грехи и пороки. Достаточно было инквизитору добиться признания в богохульстве, несоблюдении того или другого церковного обряда или нарушении супружеской верности, как, раздувая эти не столь тяжелые проступки, он вынуждал свою жертву признать и другие, уже более опасные и чреватые для нее серьезными последствиями "прегрешения".

    Умение вести допрос, т. е. добиться признания у обвиняемого, считалось главным достоинством инквизитора. Инквизиторы, перед которыми во время допросов всегда лежала Библия, обращались к жертвам, не повышая голоса, не подвергая оскорблениям; палачи призывали свои жертвы к покаянию, смирению, благоразумию, примирению с церковью, обещая взамен всепрощение и вечное спасение.

    Однако такой тонкий подход применялся только на показательных процессах над известными людьми, такими, как Ян Гус или Жанна Д'Арк. По мере усиления охоты на ведьм в Германии, Италии и Франции между 1500 и 1700 гг. все суды следовали установленному образцу и судопроизводство стало напоминать конвейер. В протоколах часто содержатся только пронумерованные ответы, а вопросы опущены, т. к. они были заранее заготовлены и стандартны. Примером такого "вопросника" может служить инструкция, которая включена в состав Баденского судебного уложения 1588 г.:

    Первоначально рекомендовалось добиться от подсудимой признания, что она слышала о ведовстве.

    Далее следует задать ей такие вопросы:

    "Не делала ли она сама каких-либо таких штучек, хотя бы самых пустячных, не лишала ли, например, коров молока, не напускала ли гусениц или тумана и тому подобное?
    У кого и при каких обстоятельствах удалось ей этому выучиться?
    С какого времени и как долго она этим занималась и к каким прибегает средствам?
    Как обстоит дело насчет союза с нечистым?
    Было ли тут простое общение, или оно скреплено клятвой?
    И как эта клятва звучала?
    Отреклась ли она от бога и в каких словах?
    В чьем присутствии и с какими церемониями, на каком месте, в какое время и с подписью или без оной?
    Получил ли от нее нечистый письменное обязательство?
    Писано оно кровью - чьей кровью - или чернилами?
    Когда он к ней явился?
    Пожелал ли он брака или простого распутства?
    Как он звался?
    Как он был одет и особенно какие у него были ноги?
    Не заметила ли она в нем каких-либо особых чертовских примет?"
    После этого следовал ряд вопросов, призванных выяснить самые малейшие детали "семейной жизни" с дьяволом.

    Далее шли вопросы о вреде, принесенном подсудимой:

    "Вредила ли она в силу своей клятвы людям и кому именно?
    Ядом? Прикосновением, заклятиями, мазями?
    Сколько она извела до смерти мужчин, женщин, детей?
    Сколько она лишь испортила?
    Сколько беременных женщин?
    Сколько скотины?
    Сколько напустила туманов и подобных вещей?
    Как собственно она это делала и что для этого пускала в ход?"

    Другие вопросы делились на большие группы и касались способов полета на шабаш, присутствии там известных подсудимой людей, методов превращении ведьм в животных, церемоний на свадьбе с дьяволом, поедания малых детей, рецептов приготовления волшебной мази, добывания и подкидывания уродов в колыбели и многого другого, подобного уже перечисленному выше.

    Этот подробнейший и детально разработанный вопросник собственно содержал уже и готовые ответы. Не стоит поэтому удивляться, что тысячи невинных людей, попадая под обстрел такого рода вопросами, подразумевавшими изначальную виновность жертвы, были преданы смертной казни. Очень часто этими жертвами были люди бедные и невежественные, которых ничего не стоило запугать судьям, расспрашивавшим их в мрачных судебных казематах. Запуганная жертва могла даже и не понять вопроса, а могла и просто попасть в словесную ловушку. Шансов избежать подобной участи практически не было.

    На будничных допросах ведьм не было и намека сдержанности или даже лицемерного такта. Интонация их, по свидетельству Германа Лоэра была такова: "Ты ведьма, вероотступница, собака безгласая! Признайся в грехе колдовства! Раскрой имена своих сообщников! Ты, грязная потаскуха, дьявольская распутница, ты, немая гадина! Говори и признавайся во имя Господа! Проглоти освященную соль! Выпей святой воды! Расскажи, кто научил тебя колдовству и кого ты видела и признала на шабашах ведьм. Тогда тебя не будут больше мучить, но подарят вечную жизнь..."

    Даже отказ говорить считался преступлением и наказывался сожжением. Человек, обвиненный в колдовстве и отказавшийся отвечать на обвинение, был виновен в неуважении к органам власти и, следовательно, обречен на казнь, не по первоначальному обвинению в колдовстве, а по дополнительному - в запирательстве. Такая уловка позволяла обходить закон, по которому обвиняемый, утверждавший свою невиновность несмотря на пытки, должен был быть оправдан. Демонологи объясняли молчание не силой характера, а дьявольскими чарами и талисманами. "Нелепо верить в то, что заключенный выдерживает пытку, потому что он стоек и мужественен. Его стойкость доказывает, что он колдун и поддерживается заклинанием или талисманом." - заявляет Сьер ле Буве в своем "Manieres admirables".





    Понравилась статья?
    Не жадничай – поделись ею со своими знакомыми и друзьями!

    html-cсылка:

    BB-cсылка:

    Прямая ссылка:

    Этот материал также можно обсудить и на форуме

    Информация

    Неавторизованные пользователи не могут оставлять комментарии к данной статье. Для того чтобы оставить коментарий войдите на сайт как зарегестрированный пользователь, или зарегестрируйтесь.